Грустная история семьи тёти Марины (I)

Тема 1947 года и переселения русских-липован из Добруджи в Россию достаточно актуальная в последнее время. Люди пытаются восстановить прерванные в 1990 годах связи, ищут своих родных, вспоминают…

Было трудно тогда уезжать в неизвестное, оставлять позади всё привычное, родное и близкое и вслепую, с огромными надеждами ехать на родину предков… Всем теперь известно, что надежды не оправдались, что послевоенная Россия была голодная и нищая, и ничего особо не могла предложить… Не то, что белого хлеба, о котором мечтала, уезжая, вместе со своим сыном, сестра моей бабушки, но даже чёрных коржей, как её предупредила, как будто в воду глядела, моя бабушка…

Далеко от навсегда покинутого дома, голодные, холодные и для всех «чужие», наши родичи с болью вспоминали свои сёла, оставшихся там родных, мечтали о запрещённой в коммунистической России церкви. Наверняка, им очень хотелось обратно, домой… Но путь обратно был закрыт… Так ли это было, на самом деле?

ТАКИХ СЕМЕЙ БЫЛО ЧЕТЫРЕ

Несколько лет назад я с удивлением узнала, что одна семья из уехавших в 1947 году из Добруджи в Россию всётаки вернулась… А совсем недавно выяснилось, что таких семей было четыре… Семья Марины Дэнилэ из Сарикёя уезда Тульча, одна из них. И тётя Марина мне рассказала, что она помнит о тех временах:

 - «Я родилась в 1946 году. В 1947 году мы поехали у Россию – голодный год был. Я совсем маленькая была – годик и одни месяц. Маменькины братья, два дядьки моих – одного звали дяденька Акинфий, а другого – дяденька Андрей, собрались поехать у Россию. И говорят, «Гайда и ты, сестра Марика, поедешь с нами!». И поехала и она с ними, и со мной – я же маленькая была. Это она рассказывала. Когда ехали, заехали первый раз в Саратов, будто она так сказала. Привезли их туда, бросили, колибы у них там были. А маменька умела лежанки, плитки делать, и делала там плиты, чтобы можно как-то было семьям жить. У дяденьки Андрея было двое детей, я была одна, у дяденьки Акинфия было трое или четверо, тоже детей много было. И сделали так, чтобы отдельно жили в комнатах. А ещё маменька любила в церковь ходить. А там ни церкви нет, ничего. И тогда они поехали дальше. И дальше они остановились, где этот Успех самый, Камызякский район и город Астрахань там был. Там Волга рядом. Там им дали такую коммуналку, где они все жили. Побыли они там, сколько побыли, а маменька всё говорила: «А церкви здесь нет…,надо аж в Астрахань ездить, давайте поедем дальше». И поехали они с отцом в Бендеры, это Молдавия считается. А дядьки мои остались там, в Успехе. Потом мой дядька Акинфий умер, а у него четверо детей было – один сын и три дочки. Одна была моего возраста – Анюта, старшая, потом Наташа, потом Таня и Федя.

В город Бендеры приехали – там была русская церковь, старообрядческая, а для маменьки это было и хлеб, и соль, так для неё это было важно. Она молилась, и постилась, и меня заставляла. И ей там сильно понравилось, в этом городе. Им дали участок, и там строили финские дома, так назывались. Наши липоване построили там четыре дома. Я и сейчас помню адрес своего дома: город Бендеры, предместье Борисовка, улица Кишинёвская, номер 28. Этот дом они с трудом строили, я

маленькая была, они меня оставляли у соседей. И мы там детвора вместе росли. А мой дед родной, который остался в Сарикёе, тятенькин батька, говорит, «Что же ты, Петя, будешь тамотка?» - а как раз там заварушка какая-то была… - «Приезжай лучше, будем все вместе, хоть помирать будем, да все в Румынии».

ВОЗВРАЩЕНИЕ В РУМЫНИЮ

Но, оказалось, возвращение в Румынию и в родное село для семьи тёти Марины стало скорее несчастьем, чем счастьем. Они уже своего дома не имели, документы были советские, родственники уже давно поделили между собой оставленное ими добро. С грустью тётя Марина вспоминает о трудностях, с которыми сталкивалась её семья уже не на родине предков, а на своей собственной:

- «Но дед обманул нас. Мои родители, когда женились, привезли лесу, приготовили всё, чтобы строить хату в Сарикёе. А когда маменька с тятенькой поехали у Россию, дед из этого материала построил дом и по телефону тятеньке говорил: «Петя, приедешь, будешь в этом доме жить». Мои родители продали в Бендерах дом, а дом был хороший, и во дворе кухня. Там у них даже квартиранты были. И тятенька согласился вернуться. Хату продали за дёшево, а сколько мучались, работали днём и ночью, чтобы построить себе новый дом. Так нам там хорошо было. Я уже в школу пошла, хорошо училась, первая в классе была. Когда уезжали, все соседи нас провожали, девчатки, мои подруги, плакали… А я им говорила, «А я же к бабушке поеду и к дедушке…».

Мы в августе приехали, как раз виноград уже собирали… Мы сколько-то побыли, а тятенька говорит деду, отцу своему: «Ну что, тятенька, не даёшь нам дом, у нас же семья»… Маменька уже беременная была с моим братом, то есть вторым ребёнком… А он ему «Нет, Петька, живите тута, обои братья в старом доме, а когда я умру, тогда будешь жить в этом новом доме. «Ну как же мы будем два брата жить в одном дворе, толкаться постоянно?». Для тятеньки это был страшный удар… Я замуж уже вышла, и у меня родилась уже дочка Оля, и только тогда дед умер».

В ГОСТИ В УСПЕХ

Тётя Марина ездила когда-то в 1980 годах в гости в Успех, к своим, оставшимся там родственникам:

- «А мы ездили у Россию. Сначала один дяденька приезжал сюда из Успеха. И другой брат тоже. Оба мои дядьки приезжали. Потом дяденька нас туда позвал. Он спросил, кто хочет приехать, а я сказала, «Мы, дядень, приедем!». Они вернулись и сразу же нам вызов прислали. И мы как-то в сентябре туда поехали. Дюже красиво они жили. Рядом течёт река Волга, там рыбы сколько хочешь можешь ловить. Переезжаешь Волгу на пароме, а осетрина прямо прыгает в воде. И в Астрахани у меня тётки двоюродной дочка – Галя. Не знаю, живые ли они, не живые… А у дяденьки у Андрея, один сын был Саша и дочка Оля. И он был директором на птицеферме. Один сын был, молоденький, уже женатый, и как-то они ехали и попали в аварию, и он умер. Как приехали мы тогда, - столько лет прошло, - сперва ещё общались немного, писали когдакогда… А потом, демократия пришла, и перестали, и никто никому больше ничего не пишет. Один наш родственник где-то искал в Интернете, и вроде бы отозвалась  Анютка, старшая дочка дяденьки Акинфия, она старше меня, мне уже 72 пошёл. Она вроде бы отозвалась – это было несколько лет тому назад. А я даже не знаю, увиделись ли они, говорят, не говорят, не знаю. Там много наших липован. Кажется, молодёжь выехала в Астрахань, там теперь живут. В Успехе же ничего нет. Одна там лавочка маленькая, а то ни работы, ничего».