О способности с отрешенностью смотреть как разрушаются человеческие уверенности (II)

Продолжение - часть I

Для бабушек и дедушек наших деревень изоляция не приносит ничего нового. Ведь многие изолированы в любом случае, в ожидании августа, когда они снова смогут обнять своих детей и внуков. Многие для этого проводят свои дни, именно для этого месяца года, который представляет собой свет в конце туннеля, спокойствие и радость, над которыми, однако, висит грустно печаль, что время, проведенное дома, «в отпуске», летит слишком быстро, и через четыре недели надо снова уходить в широкий мир. Я была, к сожалению, по обе стороны баррикад. Опыт и одной, и другой стороны смятает душу. И сейчас не знаю, что больнее: провести своё детство в ожидании лета, когда родители возвращаются домой, они – вот – оказываются рядом, постоянно направляя твои шаги, или провести свою юность в постоянном, волнующем ожидании возращеия на родину, в леса детства.

Годы пролетают, и я всё чаще и чаще представляю себе, каково это ясно видеть свою старость, ослабление своих телесных сил, закрывать глаза и просыпаться в том же одиночестве, в том же ожидании - звонка телефона, остановившейся машины у ворот, кого-то дорогого. Что означает чувствовать до глубины души бесполезность календаря, бессмысленную последовательность дней и ночей, всех одинаковых, а течение времени измерять тем, что приносит последнего источника облегчения: «Прошло Рождество, отпраздновали Пасху, проводим пост Святых апостолов Петра и Павла, и тогда и наши приедут...». А над этим – глубокая пропасть. И телефонный звонок в 20:00.

У многих остались только воспоминания, из которых они питают свои уставшие души и берут силы, чтобы двигаться дальше. «Дед (т.е. муж) умер, а я сейчас сижу и думаю перед сном как кого было звать - первое имя, просвище; кто кому кем приходится - кровные родственники, родственники по уставу; кто где жил. Перечисляю улицы одну за другой...» - рассказывала на днях соседка, тётя Каптелина. Её дети за границы, приезжали на похороны своего отца, а затем вернулись туда, где устроили себе судьбу.

Может быть, было бы полезно спросить себя иногда, какими будем мы сами под тяжестью лет, как будем себя чувствовать, как будем мыслить. И я думаю, что намного легче задавать такие вопросы, когда мы выбираем находиться среди пожилых людей - спокойных и успокаивающих присутствий, которые напоминают нам о том, что всё в жизни, хорошо это само по себе или плохо, проходит; среди тех, кто решает гордиться своими глубокими морщинами, своими обработанными ладонями и пигментными пятнами, имеющие дар говорить без слов о днях, проведенных под лучами солнца; среди тех, кто научился по собственному опыту, а не из услышанного, находить свет во тьме своего сушествования; достаточно мудрых, чтобы знать и тонко подсказать нам, за кого стоит бороться в жизни, а за кого - нет; среди тех, кто мудро принимает оттенки серого своего существования, преодолевая детскую настойчивость, что мир и всё, что в нём содержится, окрашены исключительно в белый или чёрный цвет; среди тех, кто на протяжении многих лет испытывал достаточно сильных искушений, чтобы узнать, что ценность одежды, которую носит человек, менее важна, чем сущность того, кто носит одежду. Всё это -  в надежде выяснить, что такое Добро и насколько важно Человечность. Потому что культурные модели и «модные» течения постоянно меняются, а сущность человечества - нет.

Все эти ответы находим всё в собственной глубине, потому что слова недостаточны, всё же по чувствам тоскуем.

Вот почему иногда просто достаточно, чтобы эти оазисы мудрости, которые находятся рядом с нами или в нашей душе, показали своё присутствие, немножко посидели, послушали нас, слегка погладили нас по голове, принося нам таким простым жестом так много мира и облегчения. Ровно так же, как добрый седобородый дедушка или дорогая бабушка, которая пахла свежим хлебомтёплым очагом. «У кого нет старика, должен его купить», - говорит румынская пословица.

Некоторый запах, некоторый образ, некоторый знакомый вкус, который внезапно переносит нас в прошлое, в детство. Это жизнь, это часть нашего опыта постоянно кормить нашего внутреннего ребёнка, который возвращается к нам в самые неожиданные моменты, в то время как образ пожилого человека, которым мы конечно же станем и который уже живёт где-то в уголке души, часто остаётся в стороне. Находясь под влиянием слишком интенсивной и бурной иллюзии жизни, всё больше и больше людей предпочитают тратить ценные ресурсы времени и денег, чтобы внести свой вклад в алтарь молодости, надеясь, таким образом, оставаться молодым, чувствовать себя молодым или, по крайней мере, казаться молодым в глазах других. А это - не только по эстетическим причинам, но и по эмоциональным. Мы не видим проблем в взрослении, но мы не хотим стареть. Менталитет потребительства в полном разгаре. Молодое поколение прославляется повсюду, во всех рекламных средствах массовой информации, которые верят в свое владение и готовы продать рецепт для всех и всяческих, от физических проблем до духовных или метафизических вопросов.

Западным обществам, в котором пожилые люди живут вдали от новосформированного семейного ядра молодых и которых, к сожалению, мало кто ещё терпеливо слушает, которые часто представлены нам беспомошными и бесполезными, пустой тратой времени, энергии и ресурсов молодёжи, противостоят традициональные общества.

Я никогда не перестану удивляться, насколько счастливы те, кто вырос в традиционной русской старообрядческой семье. Даже при разрыве межпоколенных связей из-за всё более острого влияния атеистической идеологии, модернизационных процессов, культурных революций, остаётся предположение, что возрождение веры и духовности найдёт своё место в лоне потомков русских староверов. Ибо именно им удалось, несмотря на суровые условия, которые со временем подорвали заботу о духовной жизни, в большей степени защитить связь между Церковью и семьёй, коллективную память и, следовательно, свою собственную этническую и религиозную идентичность.

 Автор: Александра Думирикэ